Космическая драма: разбор полётов

Итак, друзья, у меня для вас обновление из мира космоса — и поверьте, там сейчас происходит нечто занятное.

Помните историю прошлого года? Некоторые исследователи заявили, что Вселенная, возможно, начала тормозить. Типа расширение замедляется. Так вот — это была ошибка. Причём не теория, а банальная опечатка в расчётах.

Группа астрофизиков опубликовала работу, которая подтверждает то, что учёные подозревали с самого начала: космос продолжает разгоняться. Никаких тормозов.

Но вот что важно — это не триумф. Это скорее облегчение. Типа «ладно, измерения в порядке, теперь давайте вернёмся к главному вопросу».

А главный вопрос звучит так: почему?

Почему нас это вообще волнует?

Давайте объясню на пальцах. Бросаете мячик вверх — он летит, замедляется и падает обратно. Логично? Логично.

Вот и учёные думали примерно так же. Был Большой взрыв — дал пинок всему, а потом гравитация должна была потихоньку всё тормозить. Как тормозит мячик.

Только вот Вселенная решила иначе. Она разгоняется. Быстрее и быстрее.

Как это измеряют? Используют особые сверхновые — так называемые Type Ia. Это взрывы звёзд определённого типа, которые всегда вспыхивают с одинаковой яркостью. Своеобразные космические маяки. Смотришь, насколько тусклым такой маяк кажется с Земли, и понимаешь, как далеко он находится и как宇宙 растянулся с момента взрыва.

Что не так с тем исследованием?

Тут начинается техника, но я постараюсь понятно.

Корейская команда допустила пару ляпов. Во-первых, они приняли возраст целой галактики за возраст звезды, которая в ней взорвалась. Галактики живут долго, а звёзды внутри рождаются в разное время. Это всё равно что сказать: «Все дома в городе построены в один год, потому что городу столько-то лет».

Во-вторых, они не учли массу галактик, в которых находятся эти сверхновые. А это важно, потому что массивные галактики влияют на эволюцию звёзд. Современная космология это учитывает — это базовая практика.

Кто проверял?

Не какие-то случайные учёные, заметьте. В команду вошли два нобелевских лауреата. Профессор Адам Рисс и профессор Брайан Шмидт — те самые, что получили Нобелевскую премию 2011 года за открытие ускоренного расширения Вселенной.

Когда такие люди говорят: «Наша оригинальная работа подтвердилась» — это стоит вашего внимания.

Профессор Рисс выразился аккуратно: «Необычные утверждения требуют особенно тщательной проверки». По-учёному это означает: «Не будем отбрасывать десятилетия работы из-за одного кривого анализа».

Загадка никуда не делась

Вот в чём штука. Мы подтвердили, что измерения верны. Но это не значит, что мы понимаем, что именно происходит.

Ту «загадочную силу», которая разгоняет космос, называют тёмной энергией. И это одна из главных загадок современной физики. Мы знаем, что она есть — по её эффектам. Но что это такое — понятия не имеем.

Некоторые сравнивают её с антигравитацией. Звучит круто, но по сути бесполезно. Это примерно как сказать: «Что-то заставляет Вселенную расширяться быстрее, а почему — без понятия».

Доктор Фил Уайзман из Саутгемптонского университета сказал это красиво: «Доказав, что наши измерения верны, мы можем вернуться к попыткам понять, что такое эта тёмная энергия. А не сомневаться, существует ли она вообще».

Почему это важно?

Вы можете спросить: а зачем нам это, если всё происходит в миллиардах световых лет?

Вот почему. Понимание фундаментальной природы нашей Вселенной помогает понять наше место в ней. И потом — тёмная энергия составляет примерно 68% всей Вселенной. Шестьдесят восемь процентов чего-то, что мы не понимаем.

Ещё эта история показывает, как работает наука. Кто-то выдвинул идею, другие проверили, нашли ошибки — и в итоге получили более глубокое понимание. Это и есть научный процесс. Красивый, даже когда изначальная гипотеза не подтвердилась.

Профессор Марк Салливан из того же Саутгемптона заметил верно: сомневаться в устоявшихся идеях и наблюдениях — это необходимо. Так мы двигаемся вперёд. Не слепым принятием всего, а постоянной проверкой.

Что в итоге?

Расширяемся дальше. Понятия не имеем почему. Смотрим на ночное небо и думаем, чего же мы не замечаем.

Но знаете что? Эта неопределённость — часть того, что делает космологию такой захватывающей. Мы подтвердили измерения, знаем, что Вселенная вытворяет что-то странное — и теперь можем сосредоточиться на разгадке.

Космос становится всё больше. Вопросов становится всё больше. И лично мне кажется, что это прекрасно.

А теперь, если вы меня извините, мне нужно выйти на улицу и помедитировать на звёзды. Знаете, как нормальные люди.